вторник, 24 января 2012 г.

Сходите сегодня с младенцем в районную администрацию…




Со времен совдепа многие слова изменили свой смысл. Например, сейчас слово «голод» употребляется в смысле описания болезненных ощущений пустого желудка и крайней недостаточности питания. Но это только сейчас. Я вам не скажу за всю Одессу – вся Одесса очень велика; скажу за Уфу, бедный провинциальный город, серый и бесперспективный в 70-е годы ХХ века, откуда никогда не сменятся было квартирой в Ленинград, Киев или Кишинев, откуда и мечтать нельзя было выехать в Краснодар, Ставрополь или Кисловодск на «ПМЖ». Я там жил. Я помню.



Слово «голод» у совков 70-х годов ХХ века означало вовсе не рези в животе. Оно изменило свое значение в брежневский хлебосольный период и стало означать просто отсутствие желаемых деликатесных продуктов. Например, наличие хлеба и макарон – это голод. Отсутствие лососевой икры – при полной доступности кабачковой и баклажанной икры – голод. Совки так друг другу и говорили – «голод», «голод» – про недоступность ряда деликатесов – и мы, дети, жадно впитывали эту фальшь, становясь из пионеров хиппующими детьми перестройки…



Я помню скандал в нашей семье 70-х годов. Покойный уже дядя Вова начал тянуть про голод, и тогда мой дед-коммунист, фронтовик (тоже уже покойный) в ярости распахнул створчатые двери в гостиную. Гости увидели роскошный стол, ломившийся от яств, а дед начал выговаривать дяде Вове:



-Не обессудь, зятек, голод ведь, вот уж чем богаты… по скудости-то нашей…



Покупать ливерную колбасу в 70-е годы было стыдно. Уфимцы считали своим долгом сказать продавщице и окружающим: «Я для кошечки беру…»



Дед мой однажды на эту кошечку прореагировал сердито. Подошел вслед за дамочкой к прилавку и громко отчетливо сказал:



-А мне тоже ливерной! Для себя!



Читать далее